Фримену казалось, что он идет к тому саду у озера, где вчера вечером видел девушку в белом платье, но, проплутав по аллеям, он вышел на береговую полосу, небольшую отмель, усеянную камушками. Футах в ста был привязан плот, на нем никого не было. Устав от впечатлений, немного погрустнев, Фримен присел под деревом отдохнуть. Но, подняв глаза, он увидел, что из воды по ступенькам выбегает девушка в белом купальном костюме. Фримен смотрел во все глаза, как она взметнулась на берег, сверкая на солнце мокрым телом. Заметив Фримена, она, быстро наклонившись, схватила полотенце, брошенное на одеяло, накинула его на плечи и застенчиво скрестила концы над высокой грудью. Мокрые черные волосы рассыпались по плечам. Она удивленно смотрела на Фримена. Он встал, мысленно пытаясь подобрать слова извинения. Туман, стоявший у него в глазах, рассеялся. Фримен побледнел, девушка вспыхнула румянцем.
Конечно, Фримен был всего-навсего молодым ньюйоркцем, уроженцем окраины. И под беззастенчивым — хотя это длилось всего с полминуты — взглядом девушки он почувствовал и свое незнатное происхождение и многие другие недостатки. Но он также был уверен, что недурен собой, пожалуй даже красив. И хотя на макушке у него намечалась крохотная лысинка — не больше медной монетки, — волосы у него были пышные, живые, в ясных серых глазах ни тени зависти, линия носа четко очерчена, губы добрые. Он был хорошо сложен — стройные ноги, руки, плоские послушные мышцы живота. Правда, ростом он похвалиться не мог, но ему это как-то не мешало.