Он пошел к соседнему истопнику — взять у него кайло, а когда он возвращался, те двое показались ему голыми, безлистыми кустами, проросшими за деревянной дверью. А за кустами он видел пустые полки.

Весной, когда травинки стали пробиваться сквозь трещины в асфальте, Вилли сказал Этте:

— Я же только жду, когда можно будет заплатить им все сполна.

— Откуда, Вилли?

— Можем накопить.

— Как?

— Сколько мы откладываем в месяц?

— Ничего.

— А сколько ты зажала?

— Ничего у меня не осталось.

— Ну, заплачу им по частям. Богом клянусь, заплачу.

Вся беда была в том, что денег достать было негде. Но бывало, что, обдумывая всякие способы, как раздобыть монету, Вилли мысленно забегал вперед и представлял себе, что будет, когда он, наконец, сможет им заплатить. Возьмет пачку долларов, стянет их широкой резинкой, потом, поднявшись из своего подвала, выйдет на улицу и по пяти ступенькам спустится в лавочку. И он скажет Панессе: «Ну вот, старичок, держи, наверно, думал, что я никогда не заплачу, другие небось не платят, да я и сам не всегда… Ну, а теперь — всё, вот они тут, под резинкой, крепко держатся».

И, подбросив пачку на ладони, он положит ее на самую середину прилавка, словно делая ход в шашки, и маленький старичок вместе с женой станут ее раскладывать, ахая и охая над каждой мятой долларовой бумажкой и удивляясь, что их так много удалось вложить в такую тугую пачку.

Так мечтал Вилли, только осуществить свою мечту ему не удавалось.

А работал он изо всех сил. Он вставал рано, мылом и жесткой щеткой тер всю лестницу с чердака до подвала, потом протирал ее влажной тряпкой.