Желающих готовить, а тем паче мыть посуду не было. К счастью, задавать вопрос “Кто виноват?” считалось дурным тоном, оставалось решить, что делать. Рассмотрели два предложения. Готовить по очереди? Но она не умела и не любила, а он не любил и не умел. Готовить вместе? Так и поступали, но выходили только макароны с консервами, макароны с икрой и макароны с яичницей. Не получалось особого разнообразия в меню. Ситуация казалась безвыходной. Два физика уныло поедали слипшиеся мучные изделия, виновато поглядывая на свое единственное чадо. А чадо с глубокомысленным выражением наматывало на вилку макароны, как спагетти.
Афанасий, надо отдать ему должное, был всем доволен, он унаследовал от родителей прекрасную черту – пофигизм. И это действительно подарок, если он наследственный, а не приобретенный в результате каких-то ударов судьбы.
Возможно, Афанасий так бы и вырос в убеждении, что макароны – основная человеческая еда, но мир не без добрых людей. Алдановы поделились с молодой четой своим счастьем – Антониной Егоровной, домработницей, которая взялась подкармливать мальчишку, а заодно и его родителей. А Егоровна неожиданно для себя вдруг уловила и преклонилась, как это дано только русским людям, перед легкой вдохновенной сумасшедшинкой, как аура, витавшей вокруг них.
Теперь каждый вечер Антонина Егоровна тихо позвякивала посудой на кухне и качала головой, прислушиваясь к звукам дома. Папа Афанасия, один из самых способных учеников Алданова, перед сном читал вслух своему сыну главу-другую из “Терциум Органум” Успенского, нимало не заботясь о том, что тот поймет из этого и поймет ли вообще хоть что-нибудь.