На следующий день вместо числа и месяца он написал на доске чудовищно непристойное выражение и спокойно сел на свое место. Преодолев последствия культурного шока, Эсфирь Алданова перевела это следующим образом: “Всеобщий и необратимый апокалипсис!”

Афанасий с любопытством наблюдал эволюцию отношений за соседней партой между восьмиклассниками Антоном и Полиной.

– Her dress was rimmed with lace. Ее платье было отделано кружевом, – Тошка трудился над английским текстом. Его соседка безразлично смотрела в книгу.

Несмотря на прекрасную наследственность, учение не давалось Полине, и, если бы не добровольная помощь Антона, сидеть бы ей в двоечницах.

Афанасий считал, что это и есть идеальный вариант для мужчины и женщины.

Глупость своей дамы мужчина способен вытерпеть, это, скорее, даже приятный вариант. Глупость делает женщине честь! Если женщина умнее мужчины, она его бросит. Если она очень умна и к тому же беспринципна, то не покажет этого ни при каких обстоятельствах и будет пользоваться мужчиной, живя в свое удовольствие.

Вопрос о равенстве – непростой вопрос. Наверное, только интеллигент в третьем поколении может отнестись к такому положению вещей спокойно.

Для Тошки и Полины все складывалось как нельзя более удачно – умом Полина не блистала, зато обещала вырасти премиленькой девушкой. Худенькая, белокожая, прелестные ямочки на щеках и угольно-черная челка, низко спускающаяся на глаза…

Благо, никто не задавался целью пристальнее всмотреться в эти глазки. Даже Афанасия и того обманул ее вечно ускользающий взгляд. Науки ей действительно не давались – между академическим умом и житейской мудростью лежит пропасть.

Нередко продавщица рыбы выстраивает свою жизнь грамотнее, чем кандидат наук.