— Ты хочешь сказать, что этой договоренности больше нет? Начиная с завтрашнего дня?

— Не совсем так. Речь идет только об этих пятерых.

— И как получилось, — Арчер пристально смотрел на О'Нила, рот которого то открывался, то закрывался, словно он хотел, но никак не мог зевнуть, — что в список, уж не знаю кем составленный, попали самые лучшие люди, занятые в программе?

— Это вопрос вкуса, — возразил О'Нил. — Может, ты слишком близко сошелся с ними, и твое мнение нельзя считать объективным. Вик Эррес — твой лучший друг. И, по правде говоря, ты слишком давно тащишь на себе Элис Уэллер. — Он запнулся. — Извини, Клем.

— Хорошо, — вздохнул Арчер, — давай оставим за кадром Эрреса и Уэллер, хотя кого ни попроси назвать пять лучших актеров радио, Эрреса упомянут все. Что же касается Элис Уэллер, она, конечно, не примадонна, но дело свое знает и на нее можно положиться. А уж такого комика, как Стенли Атлас, просто не найти, и ты это знаешь, Эммет. Я его очень ценю. Я его не люблю, но он может рассмешить меня. И остальных тоже. Многие люди, которые слушают твое шоу, включают радио лишь для того, чтобы услышать Стенли Атласа, и снятие его с программы — вредительство в чистом виде. Поэтому я хочу знать, кто хочет вырыть яму программе и почему ты готов на это пойти.

О'Нил открыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом закрыл его и провел ладонью по столу.

— Теперь давай поговорим о Френсис Матеруэлл, — профессиональным тоном продолжал Арчер. — Как говорят на всех вечеринках, Френсис Матеруэлл — одна из наиболее многообещающих молодых актрис. — Он подождал возражений, но О'Нил предпочел промолчать. — Через два или три года она станет настоящей звездой, и ты сам говорил мне об этом, не так ли?

— Да, — печально ответил О'Нил. — Говорил.

— И тем не менее ты хочешь, чтобы я ее уволил?

— Да, — прошептал О'Нил.

— Ты настаиваешь, — продолжал Арчер тоном прокурора, зачитывающего обвинение, — чтобы я уволил всех пятерых?