Когда ее уволили из «Одинсбанка», Харпа провела два месяца в своего рода ступоре, сидя дома вместе с сыном. Но в конце концов поняла, что нужно найти работу. И подумала о булочной, ежедневно ею посещаемой. Там хорошо относились к ней, она была уверена в том, что ее возьмут, но решила попробовать найти что-то получше.

Однако ей не удалось осуществить эти свои надежды, поэтому после двух месяцев бесплодных поисков она обратилась к Дисе, владелице булочной. Диса была благосклонна, но непреклонна. Рабочих мест не было. И только тут Харпе стало все ясно. Во время креппы для таких, как она, работы нет. Никакой.

Куда она только не обращалась; лишь в конце июня Диса позвонила и сказала ей, что появилась вакансия и Харпа может ее занять. На новой работе все складывалось хорошо: к ней относились дружелюбно, давали возможность проводить время с Маркусом. Ее родители занимались внуком и рано утром водили его в детский сад. А она зарабатывала какие-то деньги, но их было слишком мало, чтобы выплачивать проценты по кредиту.

Харпа снова подумала об обстоятельствах смерти Оскара и Габриэля Орна. Внутри зашевелилось до боли знакомое беспокойство. Она остановилась. Повернулась лицом к ветру с моря. Сделала несколько глубоких вдохов. И заплакала.

Бьёрн. Нужно увидеться с Бьёрном. Он всегда встает рано и идет справляться о работе на каком-нибудь рыболовецком траулере. Харпа достала телефон и набрала его номер.

Бьёрн сразу же ответил.

— Привет, Харпа, как дела?

— Скверно. — Ей были хорошо слышны шум моторов и плеск волн. — Ты в море?

— Только что вышли. Что стряслось?

— Ты в курсе того, что Оскара Гуннарссона убили?