— Я хочу, чтобы ты занялся делом Оскара Гуннарссона, — перебил его Торкелл.

— Отлично, — тут же согласился Магнус.

— Ты звонил по этому поводу, так?

— Мм… да. Да, по этому.

— Хорошо. Завтра утром, в восемь часов, тебя ждет в своем кабинете Бальдур. С директором полицейского колледжа я все улажу.

— Прекрасно. Спасибо.

Торкелл положил трубку, но Магнус успел услышать перед этим его смех. И почему-то решил, что он не будет хранить услышанное ранее в секрете.

Ну и черт с ним. Магнус бросил взгляд на Арни. Тот и не думал ухмыляться — видимо, просто ничего не слышал. Вигдис же был настоящим профессионалом, а потому не любил разносить сплетни. И вскоре станет ясно, насколько осведомлен Бальдур.

— Сегодня у вас несколько усталый вид, я прав? — заметил Бальдур с едва заметной улыбкой, как только увидел Магнуса. Он знал. Собственно, он даже не улыбнулся, у него лишь дернулся уголок тонкогубого рта. У Бальдура было длинное угрюмое лицо с высоким лбом. Он был далеко не первым шутником в столичной полиции.

— Я уже отдохнул, — бодро отрапортовал Магнус. Он старался поменьше думать об Ингилейф, все еще лежавшей в его постели, и побольше о порученном ему деле.

— Я вчера разговаривал с детективом лондонской полиции, — начал излагать ситуацию Бальдур. — Ее зовут, — он умолк и взглянул в свои записи, — Шарон Пайпер. На данной стадии у нее нет причин полагать, что тут есть исландский след. Это удивительно, если учесть, что англичане считают всех нас сворой террористов.

Бальдур имел в виду сформулированную в прошлом октябре британскую антитеррористическую законодательную инициативу, предусматривающую наложение ареста на лондонские активы одного из исландских банков. И теперь, почти год спустя, это было все еще достаточно актуально, особенно если принять во внимание спор из-за выплат банка «Айссейв».

— Сообщила ли она какие-то подробности случившегося? — спросил Магнус.