Ибо более старшей жены страшился Виталий Федосеич нелюбви к себе облздравского начальства, имевшего власть заменить его в должности на кого угодно другого.

Однако не подозревавший о телеграмме Мудъюгин схитрил иначе.

– А давайте, – предложил он, – я накажу его! Дисквалифицирую на пару игр за, – он чуть-чуть усмехнулся, – нарушение спортивного режима! Очень подействует, уверяю вас!

Пробегая зреньем некую деловую бумагу, накручивая телефонный диск и, как Цезарь, вполуха «вежливо» слушая надоевшего ординатора, Виталий Федосеевич хмурил вдобавок имеющийся лоб и формально кивал. Да-да... Конечно-конечно... Пожалуйста-пожалуйста...

– И, – поднимая просиявшее лицо, похожее на мордочку болонки и золотой рыбки, обнадежился моментально Серега, – тогда я вырасту?!

Это когда Мудъюгин («Кузьмич») завершил на обходе речь про тактику и стратегию предстоящего заезду оздоровления.

Про то самое, чему никто их, этих бедных детей, не учил и без него, без Мудъюгина, не научит. что, по его-то скромному мнению, было поважнее всех без исключения виртуальных и обыкновенных школ.

Над палатскою раковиной предусмотренных, слава Богу, в архитектурных проектах полулюксов вторых секретарей он включал холодную воду и демонстрировал мальчикам приемы очистки и промыванья носовых ходов, а также как, во избежанье ангин, обводится по утрам мокрою ладонью шея...

Говорил, что в сончас будет обучать желающих диафрагмальному дыханию и закаливанью, что они станут бегать пробежки и освоят специальные тибетские энергетические упражнения; обещал показать отводящие блоки из каратэ-до и рукопашного боя...