В овчарне, куда пастух загнал овец, Синдбад развязался и, осторожно двигаясь вдоль стены, направился в жилые покои ифритова дворца. Дворец был громаден и запущен, ни одного человека не встретилось Синдбаду, когда он крался пустынными комнатами с обшарпанными стенами и проломленными потолками. Всюду висели клочья паутины, в полу зияли дыры крысиных нор. Не раз и не два попадались Синдбаду эти зубастые твари, каждая из которых могла бы проглотить маленького Синдбада живьем, и он замирал, прятался за колоннами или большими кусками кирпича, которые отвалились от стен.

В центре дворца находился огромный зал, войдя в который, Синдбад задрожал от ужаса. Посреди зала возлежал уродливый ифрит-великан, которому прислуживал волосатый демон. Голова ифрита лишь отдаленно напоминала человеческую; лицо его походило больше на носорожью морду, из носа которой торчал громадный рог. В тот момент, когда в зал прокрался Синдбад, ифрит заканчивал ужин. Несколько зажаренных коров и быков он целиком отправил в свою прожорливую пасть и запил все это десятком бочек вина, таких больших, что в них мог бы утонуть не то что коротышка Синдбад, но и обычный человек. Поужинав, ифрит начал зевать, чесаться и протирать глаза.

— Славно я набил свой живот! — проревел он. — Теперь пора и соснуть. А ты ступай, задай корма лошадям и овцам, — велел он демону, — да пересчитай кур, которых принесли окрестные жители. Если недосчитаешься хоть одной, то утром скажешь мне. Я наведаюсь в деревню и убью кого-нибудь из людишек, чтоб впредь им неповадно было обсчитывать меня, своего повелителя…

И он зевнул, глаза его закрылись, рот испустил громоподобный храп. Прислуживавший ему демон покинул зал, и Синдбад осторожно направился к заснувшему ифриту, И вдруг он остановился, остолбенев от изумления. Великан во сне начал медленно подниматься в воздух! Он оторвался от ковра, на котором лежал, и плавно, как большой тяжелый пузырь, застыл между полом и потолком. Ифрит будто спал на невидимом воздушном ложе, и подобраться к нему было невозможно.