Наконец он разглядел золотую серьгу, в центре которой переливался и сверкал Голубой Алмаз. Ифрит заворчал спросонья и заворочался, когда Синдбад, держась за щетину на его щеках, приближался к мочке его уха. Синдбад почти висел на щетине, поминутно рискуя сорваться и полететь вниз, на пол, кишевший прожорливыми крысами. Великан спросонья мотнул головой и провел рукой по щеке, думая, что по ней ползает блоха. Синдбад едва удержался, изо всех сил вцепившись в щетину, и на некоторое время замер, чтоб лишний раз не раздражать великана. Затем он осторожно продолжал движение. Казалось, Алмаз разгорался все ярче по мере того, как приближался к нему Синдбад.

Он был уже на расстоянии вытянутой руки, как вдруг пук жестких волос, росших над ухом ифрита, превратился в клубок змей, которые разом вытянули свои шипящие головы в направлении Синдбада. Синдбад до того испугался, что едва не рухнул вниз, но Алмаз сверкал ярко и словно вливал силы в его онемевшую грудь. Выхватив меч, Синдбад с размаху отсек у дотянувшейся до него змеи ее зубастую голову, затем еще раз размахнулся — и сразу две змеиные головы полетели вниз.

Сражаться Синдбаду было неудобно: одной рукой ему все время приходилось держаться за щетину на щеке ифрита, к тому же ифрит ворочался во сне, тревожно мычал и встряхивал головой. Дважды Синдбад, сражаясь со змеями, срывался, и лишь чудом, а может — по воле высших сил, которые незримо хранили его, — в самый последний миг все же хватался за какой-нибудь подвернувшийся ифритов волос и избегал падения, повиснув на нем. Затем он снова подбирался к алмазу и тут вновь вступал в схватку со змеями. Метким ударом меча обезглавив последнюю змею, он прыгнул и, уцепившись за серьгу, повис на ней. Мечом он отогнул золотые скрепы, державшие Алмаз. И тут ифрит проснулся. Из горла его исторгся громоподобный рев, рука потянулась к уху…

Но прежде, чем его схватили громадные пальцы, Синдбад, зажав Алмаз обеими руками, рухнул вниз, на лету пытаясь повернуть кольцо.