Он обеими руками прижимал к груди Алмаз, который ему, коротышке, казался неимоверно большим, хотя на самом деле был не крупнее желудя. У Синдбада сперло дыхание, от ужаса он бледнел и обливался холодным потом, прислушиваясь к бешеному рычанию ифрита и грохоту падающих стен. Между тем проглотившую его крысу начали рвать и терзать ее подруги. Вскоре они добрались до Синдбада. Сердце его сжалось и разум словно окутала пелена. Схватив меч, он в безрассудном отчаянии сделал стремительный выпад, угодив острием прямо в глаз одной из крыс. Та взвилась от неожиданности и, разъяренная, широко разинув пасть, ринулась на смельчака. Синдбад увернулся от ее молниеносного броска, метнул меч в разинутую пасть второй твари, всадив его прямо ей в глотку, и повернул на пальце кольцо. Два больших прыжка, которые он тут же сделал, совершенно сбили с толку бросившихся на него крыс. Они не успевали следить за ним, мечущимся в их норе, как маленькая молния. Нора была достаточно просторной, но все же ее своды не позволяли Синдбаду скакать в полную силу, взлетая сразу на несколько десятков метров. Он все время ударялся спиной и боками о стенки норы. Но, получая ушибы, он мчался вперед стремительно, делая акробатические прыжки под самым носом у крыс, выбегавших ему навстречу, и заботился только о том, как бы не выпустить из рук драгоценный алмаз.

Нора кончилась в какой-то полуосыпавшейся канаве у дальней стены, опоясывавшей владения ифрита. Синдбад нескаэанно обрадовался, очутившись под усыпанным звездами небом; здесь он уже ничего не боялся. Он подпрыгнул так высоко, как только мог, и в прыжке заглянул в окно, в котором виден был ифрит. Однорогий в ярости бился об стены, ревел и стонал, посылая проклятия на голову неведомого похитителя Алмаза. Синдбад повернулся и собрался было перескочить через стену, как вдруг вопль Однорогого заставил его остановиться и прислушаться.

— О горе мне! — схватившись за голову, вопил ифрит. — Исчез Алмаз, с которым я связан узами волшебства! Пока он был со мной, я чувствовал себя свободным и вольным.