Синдбад, вооружившись ножом, аккуратно срезал печать. Не успел он это сделать, как пробка вылетела из горлышка сосуда и пронеслась на расстоянии мизинца от головы Синдбада. Летела она с такой скоростью, что, задень она голову, все бы на этом кончилось для знаменитого путешественника. В страхе Синдбад выронил кувшин из рук. Из горлышка повалил черный клубящийся дым и все явственнее тряслись пол и стены дома. На ослабевших ногах Синдбад отполз в угол и, дрожа, смотрел, как дым черным столбом поднялся до потолка и начал сгущаться, принимая очертания большого уродливого джинна. Голова джинна походила на череп, изо рта высовывались страшные клыки, звериные глаза светились, как уголья, две громадные длинные руки, похожие на клешни исполинского краба, шевелили когтистыми пальцами и тянулись к Синдбаду. У несчастного купца отнялся язык, он лишь стонал от ужаса и вжимался в стену…

Джин захохотал, наслаждаясь испугом своего спасителя.

— Я джинн Зумдада ибн Джалиджис, — сказало страшное существо, и голос его походил на шипенье сотни змей. — Я обладаю свойством читать мысли не только людей, но и колдунов, и ифритов, и пророков. Я могу превратиться во что угодно, в любой предмет, в тварь или в человека. Когда-то благодаря своим способностям я стал могущественнейшим из джиннов. Меня боялись, передо мной трепетали. Сам великий царь всех духов Сулейман ибн Дауд опасался меня, и не напрасно: замыслив возвыситься не только над людьми и джиннами, по и над святейшими праведниками и пророками, я принял облик самого царя Сулеймана и почти целую минуту восседал на его божественном троне! Целую минуту небеса, воды и вся земля повиновались мне!

Тут у джинна засверкали глаза, страшно затряслись руки и он разразился рыданиями и проклятиями.

— Но мое торжество продолжалось лишь одну краткую минуту… Царь Сулейман и небесное воинство свергли меня с престола и в наказание за гордыню заточили в сосуд, бросив его в океанскую бездну.