— Мужчины не плачут.

Они переглянулись — и расхохотались так, что в кабинет к ним ворвались медсестры: чего смеетесь, и нам хочется. Но разве объяснишь им всю соль? Молодые еще, живут по нарисованному, будто в классики прыгают.

Обычно Андрей приезжал в Москву за день до нее, улаживать свои сценарные дела. Но для Лилечки свидание уже начиналось. С утра ходила, пританцовывая. Больные отпускали ей комплименты. Вечером, перед отъездом, Лилечка укладывала мальчишек спать и, запершись в ванной, наслаждалась нехитрыми сборами. Она бы не прочь наслаждаться ими подольше, как положено: сходить в парикмахерскую на маникюр-педикюр-укладку, выбрать в роскошном магазине новое белье под настроение, перехватывая понимающие и слегка завистливые взгляды продавщицы. Выспаться. Но, во-первых, на все это нету денег-времени-сил. Во-вторых, и те крохи, которые остаются, Лилечка норовит по привычке смахнуть на бегу. Егор впервые решился переехать к ней, когда Тима начал ходить. Декрета, считай, не было, продолжавшие преподавать родители помогали эпизодически — с тех пор заставить себя делать что-нибудь медленно очень непросто. На прошлое Восьмое марта Марина водила ее на чайную церемонию, так Лилечка чуть с ума не сошла от напряжения, несколько раз одергивала себя — все порывалась помочь: чашку подвинуть, щеточку подать.

Когда волосы высушены, Лилечка в четыре отработанных приема собирает их в хвост, садится на край ванны и, переведя дыхание, не спеша, с удовольствием натягивает на ноги белые чулки с резинкой. Ей нравится прятать молочную ногу в кипенно-белый чулок. В подарочную упаковку. В дороге немного неудобно, резинка съезжает. Зато в номере, с ветра и холода, в запашном разлетающемся платье, как только Андрей разглядит на ней чулки — будет хорошо. Постарается растолковать ему без слов, как следует с нее эти чулки снять — медленно и плавно, стянуть, скатать податливую белизну. Распаковать подарок. С Андреем легко… И снова — стоило о нем подумать, толкнулась в сердце нетерпеливая радость: можно? можно уже?