— Какой суп будешь есть?

— Не нужен мне никакой суп, — ответил Аль.

— Суп входит в этот ужин, за него не платят дополнительно. Я принесу тебе томатный суп. Я только что видел, как шеф в него плевал.

Он отскочил, потому что Аль привстал было со стула, и, захлебываясь от смеха, побежал на кухню.

Аль продолжал читать газету. В Индианаполисе опять дрался какой-то бездельник из Фарго. Каждый раз, когда принимаешься за газету и смотришь результаты бокса, почему-то всегда встречаешь кого-нибудь из Фарго на чужом ринге. Либо в Фарго все боксеры, либо просто пользуются названием города, а сами вовсе не оттуда, вроде «Гиббсвиллских шахтеров», которые были, правда, янки, но до того, как стали играть в футбол за Гиббсвилл, сроду не слыхали про такой город. Разговаривали они на манер О'Нила Змеиный Глаз, который был уроженцем Джерси-сити. Змеиный Глаз никогда не произносил звука «р»: «долла'», «фо'д» и так далее. Звука «р» для него не существовало. Интересно, где находится Фарго, подумал Аль. Где-то за Чикаго. Это он знал. Есть у них оттуда один хороший малый. Петроль. Билли Петроль из Фарго. Но остальные! Шарлатаны! Интересно, почему так много боксеров именно из Фарго? Может, Эд знает. Эд обычно находит ответ на все его вопросы.

Эд сказал, что придет не раньше четырех. Одному богу известно почему, но он должен провести сочельник с женой и ребенком. Аль не любил думать про Энни Чарни. А малыш у них отличный: шесть лет, толстый и крепкий на вид. Сейчас он больше похож на Энни, чем на Эда. Она тоже толстая, крепкая и светловолосая, как большинство поляков. Эд разлюбил ее. Алю это было известно. Эд любил Элен Хольман, которая пела в «Дилижансе» популярные сентиментальные песенки на манер Либи Хольман. Эд был по-настоящему влюблен в Элен. Он волочился и за другими, но Аль знал, что Эд любит Элен и она отвечает ему взаимностью. К пей, правда, и не лезли, ибо никто не осмеливался даже бросить взгляд на Элен, пока ею интересуется Эд, но дело не только в этом.