Командиры расступились, удивленно взглянули на призывников.

– Мой отец дал мне имя Денсухар, – от волнения он сделал небольшую паузу и громче продолжил, – и я требую, чтобы только так меня называли. – Он обернулся к напарнику: – Переводи.

Тот стал что-то мямлить.

– А ну постой, – вдруг заговорил один из офицеров по-чеченски. – Ты что это несешь? – сделал он шаг в сторону Самбиева, угрожающе выпячивая грудь.

Денсухар не шелохнулся, только сильнее сжал кулаки, и губы его еще плотнее сузились, посинели.

– Отставить. В чем дело? – вдруг раздался красивый бас более старшего офицера.

Далее произошел непонятный для Самбиева короткий диалог между офицерами, после которого старший офицер просиял широкой улыбкой.

– Так ведь он не просит, а требует, – воскликнул офицер, знающий чеченский.

На что старший мотнул головой, неожиданно засмеялся и даже хлопнул в ладони.

– Ну волчонок, ну молодец, – вытер большими ручищами старший офицер вспотевшее лицо, а потом, сдерживая смех, махнул рукой. – Возвращайтесь в подразделение.

Напарник Денсухара осторожно тронул его.

– Пошли, – прошептал он слабым голосом.

– Подожди, – отстранился Самбиев. – Что он сказал?

– Сказал, что ты сын волка.

– Это можно, – важно выговорил Самбиев, и лицо его неожиданно стало капризно-детским.

Вечером того же дня офицер, знающий чеченский язык, озабоченно объяснял Самбиеву, что с такой дерзостью ему очень тяжело будет служить, на что новобранец утвердительно кивал головой и все время благодарил за заботу.

А на вечерней поверке дежурный офицер, особо акцентируя, правильно прочитал имя и фамилию новобранца Самбиева. И началась новая жизнь, жизнь в борьбе, или точнее борьба за жизнь… За любую жизнь, даже самую отвратительную.

Служил Самбиев на Смоленщине. Через полгода свободно владел русским языком, получил звание сержанта. К началу войны Денсухар старшина роты.