В первом же бою их часть основательно разбита. Остатки боевого соединения дважды выходят из вражеского окружения. При этом Самбиев проявляет отчаянную дерзость и храбрость. В начале сентября ранен в ногу. Сослуживцы более двадцати километров тащат его на себе до полевой санчасти. Потом эвакуация в Саратовский госпиталь, правая нога неполноценна, военная комиссия выносит решение – не годен к строевой, демобилизация и отправка домой.

В феврале 1942 года Самбиев вышел из поезда на вокзале в Грозном, и когда казалось, что до дома всего полдня пути, его задержали и отправили на тот же призывной пункт: приказом военного коменданта все мужское население тыла мобилизуется на две недели для рытья противотанковых траншей под Моздоком. Справки и возмущение Самбиева впрок не пошли.

В пустынных степях Затеречья мобилизованные работали по двенадцать часов в сутки. Дул свирепый ветер, грунт промерз, кормили – одна буханка хлеба в день и жидкая похлебка в обед. Прошло две недели, у Самбиева воспалилась рана, но это не освобождало от труда. Кормить стали еще хуже, теперь давали только по пол-буханке черствого хлеба. Тогда раненый фронтовик в отчаянии закричал:

– Раз кормить стали вдвое меньше, то и работать будем так же.

С этими словами он в знак протеста и бахвальства переломил свою лопату пополам.

Все мобилизованные смеялись над проделкой Самбиева, кое-кто даже пытался повторить его шутку. Однако через час хромого фронтовика увели два особиста, взяв «под руки», и буквально день спустя военно-полевой суд города Моздока приговорил его к пяти годам лишения свободы «за саботаж и дискредитацию советского строя».

Видимо, не суждено было Самбиеву попасть домой. Вновь вонючий товарняк вез его на фронт, только теперь на трудовой, и не на запад, как вначале, а на восток. Родине нужна была бесплатная рабочая сила. Закинули Самбиева в Карагандинские угольные шахты. Участие в войне и боевое ранение сыграли здесь свою положительную роль: не пустили калеку-фронтовика в шахты, назначили в бригаду электриков.