А этот дом! Вы бы его видели! Здоровенный, старый, нелепый, кажется — только ткни его пальцем, и он развалится на куски. Это просто какой-то позор для всего района. Район у нас как раз очень хороший, на краю города, но все равно дорогой, престижный. Все другие дома такие гладенькие, новенькие, под красными блестящими крышами, и только наш… Я не знаю, почему к ней не придет никто из… ну откуда-нибудь там — кто-то же должен об этом думать… — и не скажет, что так нельзя, что дом надо хотя бы покрасить, что ли. А еще лучше — чтобы она сделала настоящий ремонт. Как у Лины. Ее мама делала ремонт в прошлом году — надстроила целый этаж, и там теперь окно в половину крыши, и это стала Линина комната, совсем отдельная, и у нее своя ванная, и даже маленькая кухонька с холодильником — мы ночевали там с девочками, так замечательно!

У меня, конечно, тоже есть своя комната — еще бы ее не было! — но она совсем не такая прекрасная и новая, как Линина. Я стараюсь, я делаю, что могу, даже покрасила недавно розовым цветом свой стол — сама покрасила! — и краску сама купила, и картинки у меня висят, но этого же мало. Разве я могу одна сделать настоящий ремонт? Но ей наплевать. А то, что я не могу пригласить в гости никого из друзей?!

Ну вообще-то могу, разумеется, этого она мне не запрещает. Ей не нравится, понятно, но запрещать… И я, конечно, зову, и они приходят, но отчего-то у нас никогда не бывает так весело, как у кого-нибудь другого. Все как-то жмутся, и чувствуют себя неловко, и я тоже, как будто на нас что-то давит. Это тоже из-за нее, я знаю.

И еще — наш дом никто никогда не может найти! Такой он ужасный. Он стоит не прямо на улице, а как бы немного в глубине, и дорожка к нему вся заросла какими-то дурацкими кустами, и если я не выйду встретить моих друзей, они проходят мимо, не замечая, и говорят потом, что такого адреса просто нет. И это тоже все она виновата!