Правда, шоколадное печенье, которое она все-таки делает на мои школьные праздники, всегда занимает там первое место. Я не знаю почему, но мне это кажется каким-то неправильным. Оно получается такое толстое, неровное, даже корявое, из него тут и там торчат орехи и сушеные ягоды, совсем некрасиво. У других всегда все тоненько, ровненько и в бумажной салфеточке, но первое место дают почему-то именно мне. Я не спорю, и даже радуюсь, хотя иногда мне страшно — вдруг это только из жалости? Ну потому что все у меня не как у других? Вдруг все об этом знают?

И мне становится страшно, и стыдно, и я снова начинаю злиться — все из-за нее! Во всем только она виновата! Но сказать ей об этом я не могу. Бесполезно.

Как будто я не пробовала! И объясняла, и сердилась, и плакала. Но она как будто не слышит. Отодвинет свою книгу, повернется и смотрит куда-то мимо меня, только кольца на пальцах вертит. Эти кольца! Вот тоже еще. Я понимаю: одно, или там два — так положено, их все так и носят, обручальное и на помолвку. Но у нее их штук восемь, если не десять. На всех пальцах. Тяжелые, золотые, с камнями разного цвета. Может, они и красивые на самом деле, но меня почему-то это бесит. И главное, она их мне не то что поносить, даже посмотреть не дает.

Разве что когда уж очень просишь, снимет какое-нибудь одно — так неохотно, будто навек расстается, подержит еще в руках, покрутит, будто сомневается: давать, не давать. И никогда не отдаст из рук в руки, всегда сначала положит на стол. Жалеет. А я у нее, между прочим, одна.

Нет, еще, конечно, брат есть, но он же не в счет. Он мужчина, и кольца ему не нужны, и живет он не с нами. И потом, у него своя семья. Жена, и вообще.

Я даже не знаю, где он живет. Мы никогда не ездим к нему в гости. Мы вообще никуда не ездим. Он приезжает к нам сам — очень редко, даже не каждый год, наверное. К ней, конечно. Меня он просто как будто не замечает. Так, привет-привет, болтается что-то тут под ногами, только мешает. Зато ей он всегда страшно радуется.