— Смешная такая, — расслышала я голос брата. — Саксофон этот. Кстати, у нее совсем неплохо получается. Может, ты все-таки сходишь к ней на концерт?

— Ох, ну ты-то еще что, — ответила она. Слышно было, как она вздыхает. — Не начинай. Конечно, по-хорошему надо бы. Но ты же знаешь — сил моих нет на это. Свет, шум, детей целая толпа, я просто не выдержу там два часа, я ж уже не молоденькая. Если б еще только ее одну послушать, я бы выдержала, а так… Нет, не могу, я не для этого.

— Да, ты уж точно для другого. Кстати, как у вас с этим другим-то? — Он сделал многозначительную паузу. — Ты ей уже сказала?

— Нет. — Снова тяжелый вздох, пауза. — Нет, не сказала пока.

— Напрасно, мне кажется. Пора бы уже. Чего ты ждешь?

— Да ничего я не жду. — Теперь она говорила быстро, раздраженно и одновременно виновато, как бы оправдываясь. Я никогда не слышала у нее такого тона. — Ничего не жду. Чего тут ждать-то? Просто… Я не могу. Ну не могу, и все. Думаешь, это легко — сказать такое ребенку?

— Думаю, нелегко. Ну а какие у тебя варианты? Других-то все равно нет. И не такой уж она и ребенок, между прочим.

— Да, но все равно… Я все жду, может, как-то… Хотя ничего, конечно, тут быть не может. Что есть, то и есть. Но мне страшно.

— Так дальше только еще хуже будет. Она уже большая…

— Даже слишком.

— Ну вот. А если она узнает откуда-нибудь еще?

— И этого я тоже боюсь. Очень боюсь. Тогда вообще конец.

— Можно подумать, его не будет — так или иначе.