— Не говори… Но ты и меня пойми — так ли, иначе ли, какая ни есть — это все равно мой ребенок. Я ее вырастила, я ничего не могу с этим поделать. Я только не понимаю, не могу понять, хоть убей — как вообще могло так получиться? Откуда? Это какая-то ошибка…

— Теперь-то какая разница? Надо жить с тем, что есть.

— Так я и живу. Мы живем. Но как я могу ее вот так взять — и оторвать? Ведь если я ей скажу, никакого другого пути не будет. И что? И куда? Дальше-то что?

— А что — никаких… Тут у вас, в округе, нет совсем никого, кто бы…

— Может, и есть. Откуда я знаю? Не хватало мне еще самой их искать. И потом, как ты себе это представляешь — своими руками вот так взять и отдать им ребенка?

— Ну он же все равно не твой… То есть… В общем, ты поняла.

— И тем не менее. Я так не могу. Буду ждать. Еще немножко времени все-таки есть…

— Смотри, конечно, дело твое. Но это неправильно.

— А что вообще правильно? Тут все неправильно, от начала и до конца. Но прожили же мы как-то эти…

Тут я сделала неловкое движение затекшей ногой, потеряла равновесие и, чтобы не упасть, схватилась за стену. Та предательски скрипнула, и они тут же смолкли, прислушиваясь. Не дожидаясь, пока меня обнаружат, я повернулась и убежала к себе.

Пить мне уже не хотелось. Забравшись под одеяло, я поняла, что меня всю трясет. Зубы стучали, я не чувствовала ни рук ни ног. Перед глазами билась только одна эта ужасная мысль.

Конечно! Все понятно! И как я только сама раньше не догадалась! Я не ее! Не ее дочка! Я просто чужой ребенок, вот в чем все дело. Все поэтому! Поэтому она любит не меня, а брата, поэтому ей на меня наплевать, поэтому мы никуда не ходим и живем в этом кошмарном старом доме. Я просто чужая, приемыш. Подкидыш даже. И у меня нет никого на свете, и я никому не нужна. Меня тут держат из милости и не знают, как избавиться. Все ясно как день. Господи, какая же я несчастная! Как же я теперь буду?!