Пингвин спрашивает:

— Тебе зачем?

Отвечает ему спокойный брат:

— Нам самый большой пингвин сказал: пёстренький нам рыбу будет носить, пока ловить не научимся. Вот брат-то мой кушает, я свою долю рыбы взял да учиться пошёл. Дай, думаю, покидаю рыбу в воду, может, обратно ловчее поймать её будет, коли один раз уже поймана. Только мне учитель нужен хороший. Ты вряд ли сгодишься — вот, отчего вы не всплываете, и то объяснить не можешь, чего ж с тебя взять? Только и можешь столбом стоять. Пойду я, пожалуй. Не помощник ты мне в выполнении воли самого большого пингвина.

И уходит будто бы. А пингвин ему вслед кричит:

— Эй, зря ты меня обижаешь. Коли самый большой пингвин сказал, научу тебя, так и быть. Я ведь надзирателем за ловлей был, больше других в этом деле смыслю.

Спокойный брат идёт, не останавливаясь, да молвит, не оборачиваясь:

— Ну, научи, коль можешь.

Пингвин с места сорвался, догнал спокойного брата. Смотрит горячий брат — скрылись они двое за льдиной. Подошёл он к пещерке, достал вещи да снова за льдинкой своей спрятался.

А спокойный брат тем временем заводит пингвина за льдину и вдруг хлоп себя по лбу, будто спохватился о чём:

— Слушай, — говорит, — у меня ведь жира нету! Не учитель ты мне рыбу ловить; ежели я, как ты, нырять буду, камнем на дно пойду. Надо мне по другому, как люди ловят. Не держи зла — глупый я, а на дураков не обижаются. На вот, рыбу мою возьми, да разойдёмся миром.

Бросает рыбу на лёд и уходит.

Пока пингвин рыбу за рыбой на бугор таскал, братья уж вернулись туда, где ночи коротали. Вернулись — и по второй рыбе, куда она, бесхвостая, головой кажет, пошли.

Долго ли, коротко ли, дошли братья прямиком до вездехода, и никакой погони за ними не было. Завели вездеход, включили рацию, вызвали корабль да поехали себе туда, где на сушу антарктическую высаживались. Доехали, сели на корабль да в каюту спать пошли, а корабль домой их повёз.