Другой отвечает:

— Эка невидаль — пингвина в Антарктиде убил! Ещё навылупляются. Ты-то, братец, чай, когда тараканов дома травил, об охране природы не думал, а где они теперь? — по всей стране, поди, пропали, добрые люди уж пугаются, конца света ждут. Не дыши так часто, озоновую дыру в небе продышишь. Дави на газ, мы с тобой мир от злодеев избавлять едем, и думать тут — только зазря эхо гонять между ушами.

Закручинился спокойный брат, а делать нечего — им с горячим в пещере, может, месяц, может, два вдвоём быть, друг другу помогать, от смерти спасать, тут ссориться нельзя. Нажал на газ — и поехали.

Ехали они, ехали — и доехали до самой горы Эребус. Гора вся льдом покрыта, потому что Антарктида. Забрались почти на самый верх и видят во льду широкую трещину. Вбурили братья в лёд пару ледобуров, повесили верёвку и спустились в трещину, на самое дно. Переложили вещи из рюкзаков в трансы. Нашли на дне трещины вход в пещеру, вход узкий-узкий, вползли, трансы за собой втащили. Включили фонарики налобные — да и спускаться поползли. Спустились по узенькому ходу, должно быть, метров на десять, сели отдохнуть, свет выключили. Кругом тепло, ноль градусов, лёд тает, вода капает, и ничего им, кроме водокапа да дыхания своего, больше не слышно. Послушали братья водокап, послушали, как сами дышат, включили обратно фонарики и дальше поползли.

День ползут, два ползут, неделю ползут. Поесть-поспать остановятся — и дальше ползут. Долго ползут, в общем. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

И вот прошло по часам две недели. Известное дело, в пещере время только по часам мерить и можно. А в Антарктиде и того пуще — даже наверху по солнышку мало что поймёшь, зимой не восходит, летом не заходит. Одно слово — заполярье.

Так вот, стало быть, две недели по часам прошло. И вот на самом исходе второй недели вползают братья в зал — не в зал, а так, в грот.