Анжелка, вздрогнув от радости, с апатичным видом обложила мать капканами отточенных заготовок и с любопытством смотрела, как срабатывают нехитрые еврейские механизмы.

– А не кинут тебя с этими квартирами-дачами? – засомневалась Вера Степановна. – Ладно, это уже моя забота. А насчет института не переживай херня все это, сплошная обманка для долбаков. Вон их сколько на фирме пасется, козлов ученых – а толку? – некого за себя оставить. На неделю свалила – все, атас, дым коромыслом и головной боли на месяц. В узду такое образование. Учись общению, учись стоять на своем, цеплять людишек за интерес, чтоб не отбывали работу, а крутились на рысях с огоньком – вот тебе вся наука. Осваивай.

И Анжелка, распрощавшись с «Росвидео», пошла осваивать новую для себя жизнь. Дымшиц сосватал ей надежного квартирного маклера и подарил сотовый телефон – она сообразила, что подарок с намеком, и пообещала постоянную связь, однако весь следующий месяц, то есть апрель, связь оставалась исключительно телефонной. Вера Степановна настояла на покупке недорогой приличной машины жестяной упаковки, предохраняющей от уличной и подземной черни; Анжелка выбрала очаровательную бело-голубую «судзучку», легкий внедорожник – Вера Степановна поморщилась, но согласилась, и приставила к ним, то есть к дочери и «судзучке», водителя-телохранителя, рослого солидного дядечку Владимира Николаевича. Анжелка поначалу жутко его стеснялась, потом прониклась доверием и симпатией. В первый же день знакомства они отправились покупать машину. От легкомысленного вида «судзучки» Владимиру Николаевичу сделалось нехорошо, он покрылся испариной и полчаса уговаривал Анжелку взять что-нибудь поприличнее, хотя бы «Ниву»; Анжелка испугалась, что придется откачивать телохранителя, но упорствовала и отвечала в том смысле, что машиночка люкс, более того – она уверена, что Владимиру Николаевичу она тоже понравится, вот увидите; так оно, кстати говоря, и вышло, а других недоразумений между ними не было.