– Прямо… на склон зеленой горы. Видишь, идут.

По узкой, едва заметной тропе медленно двигалась нескончаемая цепочка ребят в черных пилотках с белой стрелой. Каждый «боец», как щитом, прикрывался зеленой веткой. Это делало «противника» почти невидимым. Но никакая маскировка не могла скрыть от Микоши идущую колонну. Он был рожден с глазами разведчика.

Микоша криво улыбнулся и, глядя на идущих ребят, тихо сказал:

– Держите свои веточки. Идите с заткнутыми ртами. Ваша песенка спета.

И он сделал несколько отчаянных прыжков, забыв про усталость и ноющие ранки. Наверное, так после удачной охоты плясали настоящие жители пещер.

Шуренция не выражала радости. Ее лицо вытянулось и стало печальным. Печальная рыба-солнце!

– Все пропало! – сказала девочка. – Мы теперь не успеем сообщить в штаб о «противнике». Они придут раньше.

Микоша почесал одной ногой другую и возразил своей спутнице:

– Ничего не пропало! Надо совершить прыжок через горы.

– Как ты прыгнешь через горы? Это сказки.

– Это не сказки, это – Павел. Мой друг… Он летает на вертолете.

Глаза девочки загорелись и погасли.

– Он не полетит.

– Если я попрошу, полетит. Вот увидишь – полетит. Бежим вниз!

Шуренция стояла в нерешительности. В ее памяти почему-то возникла первая встреча с Микошей: «Знаешь, какой у меня палец?» – «Какой?» – «Железный. Как гвоздь. Не веришь?» Но то был совсем другой Микоша, не тот, что стоит рядом с ней на седле и, криво улыбаясь, говорит черным пилоткам: «Держите свои веточки. Идите с заткнутыми ртами». Она подняла на Микошу глаза и сказала:

– Бежим.

И они побежали. Вернее, побрели вниз. Они не могли бежать. Не было сил. Ноги скользили по крутой тропе, покрытой ржавыми пятнами мха. Хотелось пить, есть, спать, и от всего этого в голове стояло какое-то мутное гудение.

Вскоре они миновали Степу. Он спокойно спал в траве неподалеку от тропки, свернувшись калачиком, вернее – большим пышным калачом. Ребята решили его не будить.