— Эй!

— Чего?

— Артисты приехали.

— Какие еще артисты, ёлкин дуб?

— Да вот эти, что на афише…

— А, эти? Так у нас не захотели, езжайте в Белую

Калитву, может, там захотят.

          Так мы ехали по деревням, и никого. Не захотели!

Но мы в Ростове перед отъездом записали на телевиде-

нии «Авас», вернулись в Ростов — директор филармо-

нии подозрительно смотрит, еще просит остаться. Сту-

лья ставят. Из обкома звонят.

          Аншлаг!

          Отныне мы влюбились в это слово, в это состояние.

Пусть говорит, кто хочет, пусть неполноценно хнычут

о массовом, не массовом, если ты вышел на сцену и произ-

носишь монолог, постарайся, чтоб в зале кто-то был. Даже

политиков это тревожит, а уж театр обязан иметь успех.

          Раб начинает так: «Они виноваты в том, что я…»

…Свободный: «Я виноват, в том, что я…» Кровью, потом

и слезами полита дорога к аншлагу и стоит он, недол-

гий, на крови, поте. Да здравствует наша страна — по-

кровительница всех муз. Да здравствует партия — по-

кровительница страны, покровительница всех муз.

— Товарищи, товарищи, здесь режимная зона… Мало

ли что… Мало ли что… Прошу… Прошу…

— Михаил, о чем мне писать, как вы думаете? Я хо-

чу узнать, что сейчас волнует молодежь, я изучаю их

жаргон, я специально хожу на рок-группы. Я узнаю,

что их волнует, я напишу об этом.

— Пиши, может, и тебе передастся.

          Из Ростова после успеха, слишком хорошо отдохнув-

шие, прямо попадаем на конкурс артистов эстрады, под-

тверждая железное правило, что невыспавшемуся, без-

различному, наплевавшему на все — везет. Разделяем

первое и второе места с Кокориным, которого сейчас за-