служенно никто не знает, потому что не надо письма Ле-

нина с эстрады читать, мы до сих пор в них разобраться

не можем. Отныне участвуем в идиотской конкуренции.

С одной стороны — герои и лауреаты, которых никто не

знает, с другой стороны — беспородные, которых знают

все. Вернулись на ридну Украину в Киев. Я был персо-

нально приглашен к директору Укрконцерта.

— Товарищ Жиманецкпй! Крайне рад за вас. Зна-

чит, чтоб вам было ясно, сразу скажу: такое бывает раз

в жизни. Сейчас это у вас будет.

— Конкурс, что ли?

— Та нет. Мы ж не дети. Кому той конкурс здався…

Щас я вам скажу. Петр Ефимович Шелест лично вы-

черкнули из правительственного концерта Тимошенко

и Березина и лично вписали вас. Я вижу, вы плохо

представляете, что это значит… Это значит: мы з вами

С рем карту города Киева. Вы, писатель Жиманецкий

и ваши подопечные Карченко и Ильцев, ткнете мне

пальцем в любое место карты и там будет у вас кварти-

ра. Такое бывает раз в жизни.

          А мы поехали в Одессу, где посторонние люди нам ме-

няли концовки, где заменяли середину, где вычеркивали

и вычеркивали и снова ехали в Киев, умоляли не трогать.

А зампред Одессы по культуре Черкасский говорил:

          «А я министру говорю, что ж ты все режешь, чем ты

хвалишься. В Херсон поехал, снял программу, в Одес-

се запретил, во Львове срезал, где ты хоть что-нибудь

разрешил, скажи. Счас мы з вами зайдем. Вы увидите,

какой это жлоб».

          Секретарь обкома Козырь: «Что такое, что вы бье-

тесь, какие проблемы? Записываю целево максималь-

но для исполнения, лично держу на контроле. У нас

сейчас горячая пора, орден должны области давать. Мы