– Да бросьте вы! Поднимайтесь! Печеночки нажарю… Я сегодня такую печенку у одного ханыги купила – пальчики оближете!

– Вот печенку я люблю, – твердо сказал Вовка.

– Марш в постель! Чтобы через минуту я тебя не видел, – тихо приказал ему Сергей.

– В следующий раз, Нюсенька. – Маша тревожно посмотрела на Сергея.

– В любое время дня и ночи, – предложила Нюська. – Помешать нам не бойтесь – все равно ему с первого раза ничего не обломится.

Нюся закрыла за собой дверь, и было слышно, как она затопала к себе на второй этаж.

Ночью лежали в темноте, прижавшись друг к другу. Не спали.

За занавеской сопел разметавшийся во сне Вовка.

Наверху патефон играл «Рио-Риту», смеялась Нюська, бубнил неразборчиво мужской голос.

– Каждую ночь один и тот же сон… – глухо говорил Сергей, глядя в потолок. – Выруливаю на старт, по газам и на взлет! Машина бежит, бежит по полосе и не отрывается… Ну никак не взлететь! Я уж обороты – до предела, ручку на себя – до отказа, уже полоса кончается, а я все взлететь не могу!… И просыпаюсь. – Сергей шмыгнул носом, усмехнулся: – Полоса кончается, а я все…

Маша зажала ему рот рукой, еще сильнее прижалась, прошептала:

– Господи… Счастье-то какое, что ты у меня есть на свете.

Старик-возчик в драном медицинском халате с черными печатями привез на телеге Маше дрова.

– Вот от профкома дровишки выделили сотрудничкам, – сказал он Маше. – Главврач велели самый первый рейс к тебе сделать.

– Спасибо, Семен Петрович. Чаю хотите?

– Не, Маша, что чаю… Мне сегодня еще две ходки сделать нужно – к нервопатологу и Зинке-кастелянше. Вы тута разгружайте скоренько, а я за папиросками сбегаю. Я б вам помог, но прострел замучил, проклятый!…

И старик пошел со двора еле-еле, нога за ногу.

Скатилась со своей верхотуры Нюська в сарафане и тапочках на босу ногу. Стала помогать Сергею и Маше разгружать телегу.

Маша подавала дрова с телеги, Нюська с Сергеем таскали в поленницу за сарай. Нюська раскокетничалась с Сергеем, спасу нет! То, словно ненароком, прижмется, то бедром заденет, то жарко дохнет ему в лицо. И все со смешком – мелким, волнующим, голос с хрипотцой. Сама себя распалила, да и что греха таить, и Сергея из равновесия вывела…