— Тут я, тут, Василиса Прекрасная, — отвечает. — Только незови меня братом названым, а зови женихом зарученным.

Василиса зарумянилась, будто облачко на зорьке.

— Рано мне женихом тебя называть. Сидишь ты, ровно сокол пленённый в клетке. А пока ты в неволе, и мне никуда не уйти, глупое сердце девичье не пускает.

— Спасибо тебе на ласковом слове, — отзывается Ванюшка.

А шишига на крыльцо выскочила, Василису кличет. Посылает её коров доить, что в лесу на лужайке пасутся. Василиса подойник взяла, пошла в лес. Ванюшка в баньке сидит, горюет.

— Знаю, знаю, куда моя мыка пошла, знаю, знаю, куда горе мыка отправилась. Замыслила шишига лютой смерти её предать.

Хоть бы Викушка ей помогла.

А Викушка — ушки на макушке — тут как тут. Догнала Василису, всему научила.

Пришла Василиса на лужайку, подойник посреди лужайки поставила, сама на берёзку залезла. За сучок ухватилась, громким голосом закричала:

Эй, лесные коровушки, Лохматые бурёнушки, Собирайтесь, подоитесь Да опять разбегитесь!

На те слова повалили из лесу медведицы, одна другой страшней да лохматей. В подойник подоились и ушли.

Василиса с берёзы слезла, полный подойник подхватила и шишиге принесла. Шишига так от злости и затряслась.

— Коров подоила, — говорит, — это работа не работа. А вот тебе работа: иди моих овечек постриги.

Ванюшка в баньке горюет, да Викушка своё дело знает: всё Василисе рассказала, всему научила.

Вот пришла Василиса в тёмный лес, огляделась. Точно — стоит пенёк, как Викушка сказывала. Она под ним рядно расстелила, положила ножницы, потом стала на пенёк, проговорила:

Пень пня выше Да пень пня выше!

Стал пень расти, над травой поднялся, над кустами поднялся, с верхушкой сосны сравнялся. Тут Василиса начала шишигиных овец скликать громким голосом: