— Геза Варьяш — порядочный человек и настоящий коммунист, — возразил Ковач. — Зачем же ему быть оппозиционером? Вся беда в том, что и мы, коммунисты, слишком часто ругаем наших писателей. А что в этом хорошего?

— Настоящий коммунист и порядочный человек, говоришь? — задумчиво произнес Шарди. — Тогда, старина, я расскажу тебе кое-что про этого порядочного человека, черт бы его побрал! Я лично его презираю, и будь моя воля... — Не закончив фразы, он махнул рукой и встал: — Хорошо тебе, Петер! Ты еще молод. Во время контрреволюционного мятежа пятьдесят шестого года ты ведь еще школьником был, историю пятидесятых годов знаешь только по книгам.

Ковач задумался и ничего не ответил замполиту. Придя в расположение своей роты, он вызвал старшину Мартша и поинтересовался, в порядке ли выходная форма уходящих в увольнение, не возникло ли каких проблем.

— Нет, абсолютно никаких проблем, — четко доложил небольшого роста, слегка располневший старшина и, хитро улыбнувшись, добавил: — Все в порядке!

Они вошли в казарму. Увольняющиеся были уже построены и с нетерпением ожидали счастливой минуты, когда им разрешат покинуть расположение части.

— Внимание, товарищи, — обратился к ним лейтенант и почему-то смутился, словно забыл, что именно хотел сказать солдатам.

Внимательно осмотрев каждого, он остановился у печки, как раз перед Варьяшем. Парень как-то грустно взглянул на него, повернув к нему лицо с запавшими щеками. Лейтенант решил сегодня же поговорить с солдатом и хоть что-нибудь из него вытянуть. Посмотрев поверх его головы на окно, Ковач вспомнил, как еще за обедом продумал, что именно скажет солдатам, и тихо заговорил:

— Я хотел бы обратить ваше внимание, товарищи, на сильный снегопад. По прогнозам метеослужбы во многих местах ожидаются снежные заносы. Следовательно, отправляясь из дома в часть, нужно так рассчитать время, чтобы при любых обстоятельствах прибыть к месту службы безо всяких опозданий! И еще, ни на минуту не забывайте, что вы военнослужащие.