Пожелав солдатам приятно провести праздник и хорошо отдохнуть, ротный возвратился в канцелярию. Вдруг он почувствовал, что ему жарко. Все тело горело, как тогда, когда он в течение двух недель провалялся с воспалением легких. Закрыв глаза, лейтенант прижал ладонь к чуть-чуть влажному лбу. «Может быть, я простыл? Хороший же меня ожидает праздник, если поднимется температура». Он расстегнул китель, рубашку и подошел к окну, но форточки не открыл, боясь, что его охватит холодным, морозным ветром. Собственно говоря, он мог бы уже спокойно идти домой, но все как-то не решался, сам не зная почему.

Мысли офицера снова и снова возвращались к капитану Шарди. Вот уже год, как Ковач знал его и не переставая удивляться странностям этого человека. Чувствовалось, что капитан много читал, но привести прочитанное в какую-то стройную систему так и не сумел. Порой его высказывания никак не вязались со званием политработника. Например, фраза относительно Диласа. Кто-кто, а Шарди должен был бы знать, что именно за эту ревизионистскую теорию его и исключили из Союза коммунистов Югославии, а затем от дали под суд. Вряд ли есть смысл спорить о том, что и среди детей так называемых номенклатурных работников порой встречаются и хулиганы, и скандалисты, и оболтусы, но нельзя же считать эти позорные явления типичными. Да и само по себе утверждение Шарди, что Эндре Варьяш ведет себя как избалованный отпрыск, неверно, его поведение никак нельзя назвать вызывающим. Сейчас лейтенант пожалел, что не продолжил спора на эту тему с капитаном Шарди.

Ковач не только слыл лучшим стрелком полка и отличным футболистом, но и очень любил литературу. К своим любимым писателям он относил и Гезу Варьяша. Может быть, это обстоятельство играло какую-то роль в его несколько повышенном внимании к поведению Эндре. Интересно, почему же он все-таки не едет домой? Что случилось? Почему он замкнут и постоянно держится в стороне от остальных солдат? На рождество все семьи стремятся собраться вместе, но почему этого не хочет Эндре Варьяш?