– У тебя дома кто-нибудь есть? – прошептала я, поднимаясь по лестнице, и эхо повторило мой шепот.

– Нет, – ответил он, тяжело дыша, – все уехали на рождественские праздники. Остался только Джанмария, но сейчас его тоже нет дома.

Я была довольна. Я пошла за ним и мельком взглянула на себя в зеркало на стене.

Его дом почти пуст, но присутствие четырех мужчин сразу заметно: какой-то противный запах (да, именно тот тяжелый запах спермы), а беспорядок, похоже, заполнил все комнаты.

Мы побросали пакеты на пол и сняли с себя мокрые пальто.

– Хочешь, я тебе дам какой-нибудь свитер? На время, чтобы твоя одежда просохла.

– Хорошо. Спасибо, – ответила я.

Мы вошли в комнату-библиотеку, он открыл шкаф как-то нерешительно и, когда дверца шкафа была еще не полностью открыта, попросил меня выйти и принести пакеты.

Когда я вернулась, он поспешно закрыл шкаф, я, мокрая и веселая, воскликнула:

– Кого ты там держишь? Своих мертвых женщин?

Он улыбнулся и ответил:

– Более или менее.

Меня удивил его ответ; он же, чтобы исключить дальнейшие вопросы, вырвал из моих рук пакеты и сказал:

– А ну-ка покажи! Что ты там накупила, малышка?

Он разорвал обеими руками намокший картон и засунул в пакет всю голову, точно ребенок, когда получает свой рождественский подарок. Его глаза блестели, и кончиками пальцев он извлек из пакета пару черных чулок.

– О-о-о! А что ты с ними делаешь? Для кого ты их надеваешь? Не думаю, что ты их надеваешь, когда идешь в школу…

– У нас свои секреты, – с иронией сказала я, сознавая, что он что-то подозревает.

Он на меня посмотрел с удивлением, слегка наклонил голову и тихо произнес:

– Ты говоришь, что… А ну-ка, а ну-ка, какой такой секрет?

Я устала держать этот секрет внутри себя, дневник. Я ему все рассказала. Выражение его лица не изменилось, он оставался с прежним завороженным взглядом.