Иной раз даже пожалею: ах, нет здесь со мной» моего верного Кудлая, который мне, бывало, подстреленную дичь приносил. Случается, никак не вытащишь оплошавшего гитлеровца из болота».

— Теперь-то вытащим, — шепчет другу Мика. — Когда у нас Кудлая не было, я здорово за собаку работал! И выводки отцу выпугивал, и подстрелов из болот доставал… Это он жалеет, что меня с ним нет, а про собаку ввернул из хитрости, чтобы никто не догадался… Разве Кудлай ему скрытый костерок разведёт? Чайку согреет? Ружьё почистит? Да Кудлай по людям и не приучен, он натаскан по дичи…

— А мы по гитлерам быстро насобачимся… — Нетерпеливо ёрзает на соломе Юка, которому ещё не верится, что они уже из дому убежали и теперь осталось только в поезд сесть да очутиться на фронте.

— Отец меня ждёт, это ясно. Не то что твой: раз он написал, что в танке тесно, значит, там тебе делать нечего…

— Тесно от боеприпасов… Он всегда запасливым был, из всех трактористов самый запасливый. Наверно, два боекомплекта берёт.

— Ну, уж это его дело… А в разведке — это не в стальном ящике на колёсах, там всем места хватит. В поле — на воле, в лесу — на весу!

Мальчишки засмеялись.

Потом почитали ещё раз то место, где Учайкин очень хитро, как опытный солдат, соблюдая военную тайну, сумел всё-таки сказать, где он воюет. По всему выходило, что вблизи Волховстроя.

— Мы по очереди будем с ним в разведку ходить, если двоих сразу не возьмёт, чтобы пёред глазами не мельтешили, — сказал Мика.

— Ладно, один будет впереди его действовать, а другой в тылу обеспечивать… Теплом, едой, сухими портянками, как на охоте, — соглашался Юка.: