– Вот ты чем стала промышлять, Женечка, рэкетом! Но я, увы, не из робких, десяти тысяч баксов у меня не было и нет…

– Плохо, сыне, плохо, – голосом бродяги Варлаама загнусавил Лева, – ныне христиане стали скупы, деньгу любят, деньгу прячут. Это опять «Борис Годунов». Сцена в корчме.

Бухгалтер на самом деле держался на удивление смело:

– Вы меня Пушкиным не запугаете! Сейчас я позвоню, вызову милицию!

Направился к телефону, стал набирать номер, никто не мешал. А Женя даже одобрила:

– Давай сюда милицию, мне эта мысль нравится. Пусть с собакой придут. Говорят, что есть у них собаки, натасканные деньги искать!

Дробилин положил трубку, сообразив, что в общем-то вызывать милицию глупо:

– Господа! У меня в офисе встанет вся работа, я ведь должен подписывать денежные документы. Я сам люблю розыгрыши, но все должно иметь пределы!

– Звучит разумно! – одобрила Женя, но в ее одобрении отчетливо звучала издевка.

– Минуточку, – повеселел Лева, – зачем нам милицейская собака, когда есть Кокин. Дмитрий Самозванец, вы знакомы с моим другом Степаном Кокиным, это известный циркач?

– Я устал! – Бухгалтер тяжело опустился на стул. – Я позвоню в офис и предупрежу…

– Звони! – разрешила Женя. – Можешь даже рассказать правду!

А Лева распахнул оконные створки, высунулся и заорал что было сил:

– Кокин, на манеж! – И, аккуратно прикрыв окно, оборотился к хозяину: – Вам повезло! Кокин, надо же какое совпадение, оказался тут как тут!

– Идите к черту! – зло откликнулся Дробилин, а в трубку сказал: – Маша, это ты?.. Да-да, я еще дома. Пусть Сергиенко подписывает вместо меня… Да, сердце пошаливает… да ничего, без паники… да, врача вызвал…

– Врачи уже здесь! – безжалостно констатировала Женя.

Василий же возился с замками, пытаясь отпереть входную дверь.

– Без меня не отопрете! – хитро улыбнулся Дробилин.

– Нет таких крепостей, – отвечал Василий, – которые большевики не могли бы взять!