— Пока чувствуешь бока, значит смерть не под боком, — каламбурит Пилат.

Анатоль Филатр, измученный таким сарказмом, пожимал три коротких и мягких пальца, которые ему протягивал Пилат и продолжал свой путь, сгорбленный и опустошенный. На следующий день его мучения опять повторялись в то же время и при тех же обстоятельствах.

Сын неба был честным должником, но сейчас он не в состоянии оплатить долги. Он обналичил ничем необеспеченный чек. Превратив свою кончину в деньги, он стал ожидать смерти. Ему кажется, что Пилат теряет терпение и возмущается его стонами и изнуренного видом, хочет, чтобы ему заплатили как можно быстрее. Пилат, беспощадный в делах, чувствует, что этот доходяга ускользает от него. И Анатоль Филатр проявлял изобретательность, придумывая каждый раз новые уклончивые ответы.

— Кашляю с кровью, месье Пилат, что бы это значило? — спрашивал он.

Или:

— Давление 280, это опасно?

Или еще:

— Чтобы вы сделали, если у вас одышка, аритмия….

Пилат отвечал:

— Я бы себя вылечил! А вот, вы, это другое дело…

Анатоль Филатр уходил так, как будто за ним гонится целая армия судебных исполнителей. Ах, если бы он смог сэкономить пятьсот франков, с какой радостью он вернул бы их месье Пилату!

Но, увы! Он стал терять всякую надежду, желание жить, и замечал, что говорит о себе в прошедшем времени. К Новому году он получил открытку от своего мучителя. На бристольском картоне было написано просто и коротко: «Месье Пилат всегда помнит месье Анатоля Филатра»

Это было слишком. Пилат преследует его в собственном доме, форсирует закрытые двери его души, указывая черным по белому, что ему надоело ждать, и что ему нужна шкура Филатра в кратчайший срок. Конечно, он был прав, монстр. Анатоль ведь сам продал себя и теперь больше не был человеком. Только товар. Коммерческая сделка. А как же душа? Божий уголок? Все кончено. Остается только вес, объем, габариты.