Анатоль Филатр сунул открытку в карман и обхватил голову руками:

— Кто тебе пишет? — спрашивала Матильда.

— Один…один старый друг … Ты его не знаешь….

Голова шла кругом. Анатоль Филатр притворился, что у него мигрень и пораньше лег спать. Но всю ночь не сомкнул глаз. Какая низость. Это ему не дает покоя. Он просто обязан заболеть и умереть. Скрипя зубами, он искал у себя симптомы освобождающей болезни. К четырем часам утра он обнаружил сильный шум в ушах, горечь во рту, сильные рези в желудке и перебои в сердце. И заснул с полной уверенностью, что наступила агония. Ему снилось, что Пилат, в черных перчатках, с глазами, влажными от слез, пришел с ним прощаться. Он чувствовал, как пышная борода щекочет лицо, между всхлипами Пилат повторял: «Я вас уважаю, Анатоль Филатр… Я вас уважаю…»

И Анатоль Филатр радостно шептал:

— Оставьте, месье Пилат, если я обещаю, то всегда выполняю…

Затем один месье в большой шляпе вешал ему на грудь золотой крест с камнями.

— Матильда, — закричал Анатоль, — меня наградили!

Он проснулся, жена трясла его за плечо. Увы! Когда он пришел в себя, то обнаружил, что его надежды рухнули. Болячки улетучились вместе с остатками сна. Он чувствовал себя свежим, отдохнувшим. Живот мягкий, движения раскованны, рот освежен зубной пастой с миндальным ароматом.

— Я каналья! — выругался он, разглядывая себя с ненавистью в зеркале.

Затем он отправился на работу, ибо был пунктуален. На сцене, где он играл в этот день, была поставлена декорация из папье-маше. Незнакомые люди безразлично фланировали по тротуару. Филатр находился среди них и старался иметь вид простого прохожего. В определенный момент взрыв пугал народ на улице, и люди устремлялись к окну на первом этаже: в комнате стрелялся молодой человек.

— По местам, прохожие! — кричал главреж, — Пятый дубль!

При шестом повторе, на Анатоля Филатра снизошел свет Провидения.