Солнце уже зашло, стало темно. Усилившийся мороз пробирал Марину даже сквозь меходежду. Задул встречный ветер. Георгий сказал: — Если б мы ехали по берегу, можно было бы отыскать пограничный домик. А сейчас — только вперед. Ничего, дойдем. В духареньи наша сила! Иначе придется ночевать у костра прямо на снегу.

Луны не было, но звезды ярко горели в небе. Потом впереди зажглись какие-то светящиеся голубоватые столбы. Медленно потухая в одном месте, они разгорались в десяти других, дышали, переливались, мерцали, и вскоре их холодное пламя заполыхало по всему небу.

— Красотища какая! — невольно вырвалось у Георгия. — Такого яркого полярного сияния я не видывал давно.

Зрелище и вправду было великолепным, но сейчас им было не до подобных красот. Санный след они давно потеряли и лишь приблизительно знали, в какой стороне Кымлот. Неужели же придется ночевать прямо в снегу? Марина старалась, чтобы Георгий не догадался, как она устала, каких усилий ей стоит каждый следующий шаг.

Еще через час Георгий сказал: — Стой и жди меня тут. Я пойду нарубить кедрач для костра.

Он появился совсем скоро и еще издали радостно объявил: — Ура! Пошли скорей. Я отыскал охотничью землянку. Там есть дрова и печка, мы сможем ее натопить и согреться.

Землянка стояла у подножья холма и была вся заметена снегом. Если бы ни торчащая железная труба, можно было бы пройти в двух шагах и не заметить ее. Георгий толкнул низкую дверь, зажег найденную внутри свечу. Марина огляделась.

Изнутри землянка выглядела как чулан с таким низким потолком, что Георгию приходилось ходить, пригнув голову. Маленькая железная печка, низкий столик, подобие топчана. Оконце, снаружи доверху занесенное снегом. На полочке под ним чайник, что-то из посуды. Георгий уже растопил печь и поставил на нее чайник, набитый снегом. Постепенно в землянке становилось теплей. Марина скинула на топчан меходежду и присела к столику. Георгий достал из своего мешка хлеб, банку тушенки и открыл ее охотничьим ножом.