Я за свою жизнь только и делал, что менял места жительства: сначала в поисках приюта для пожилых, чтобы пристроить мать, пока она была жива, потом в поисках работы, всегда временной: как работника меня редко терпели дольше испытательного срока, может быть, из-за моих “художественных” пристрастий и в поведении, разговорах и даже манере одеваться и держаться в обществе коллег, так что уместнее было бы, наверное, скрывать от людей эти мои склонности. Мы, художники-оформители, как врачи, зубные техники и ювелиры, составляем закрытую корпорацию, надо уметь войти в нее и удержаться. А я терпеть не мог филистерских замашек коллег. Уйти на свободные хлеба, стать вольным художником и заняться всерьез живописью у меня не хватало пороху. На лбу у меня, я чувствовал, словно было написано: “осси”, перекати-поле, человек без дома и семьи, корней и твердых правил, – короче, тип вроде вас, так что вы должны понимать… К тому же я теперь почти искренне жалел о крушении стены и воссоединении, то есть был для многих еще и левым, чуть ли не скрытым коммунистом!

Отец уехал давно в Австралию с новой семьей, сестра раньше писала на

Рождество из Канады одну открытку в год, а с введением в обиход

Интернета и ту не посылала мне больше… Даже близкие чурались меня.

Так что я заранее приговаривал себя к фиаско при общении с женщинами.

Я постарался успокоиться и заставил себя уставиться в окно. Спутница извинилась и через минуту в полутьме, на расстоянии дыхания засветились невнятно белые и розовые пятна, а еще через минуту послышалось щелканье резинок и кнопок. Что-то большое и очень теплое почти вплотную приблизилось к моему лицу, так что при желании я мог дотронуться губами до матовой белизны. Потом, задев меня по носу, теплое привидение вышло, грохотнув дверью.

“Неужели пошла в ресторан?”

Ресторан мне никто не предлагал оплачивать, я засел за бутылкой казенной минералки коротать вечер. Он тянулся, мне казалось, бесконечно, хотя от силы прошло не больше четверти часа – время, необходимое немецкой женщине для приведения себя в порядок перед сном, если она не сидит за столиком с попутчиком посолидней…