И все-таки я сделал попытку, но синие руки выстрелили со стола и вцепились мне в горло. Выбора не было.
“Я хочу!”
“Хочу быть! А это значит – вот так любить!”
Потом я взвыл от все затопившего наслаждения. Потом мне захотелось умереть. Потом я почти умер, как это бывает во всяком экстазе.
Мы вместе с локомотивом издали один и тот же вопль смертельно раненого животного…
Вы не поверите, да и никто не поверит, но все последующее я увидел как бы со стороны… Потому и вам предлагаю закрыть глаза или зажмуриться, чтобы понять, почувствовать ярче и отчетливей! Тогда вы увидите то, что видел кто-то уже вне меня.
Утром высокий худой проводник с удивлением заметил, как из четвертого купе вышла женщина с крупной белой собакой. Больше из купе никто не вышел.
В купе проводник никого из пассажиров не обнаружил. В багажной сетке валялись кейс и шляпа. На крючке оставалось легкое, бывшее когда-то кашемировым, потрепанное мужское пальто. На полу стояла дорожная сумка из ненатуральной кожи.
Все обнаруженные вещи проводник вынес к себе в служебное купе, до прихода полиции.
“Вещи мне больше не понадобятся”, – подумал я, следуя за хозяйкой на прочном поводке, автоматически стопорящемся в специальной обойме на случай, если мне, к примеру, захочется рвануть поводок, чтобы вырваться и убежать.
Я, если говорить всю правду, и не пытался. Мне нравилось, что она меня била… Нет, ласкала тоже, но била нещадно. Тем самым поводком.
И ругалась при этом на непонятном мне языке… Позже я узнал, что она ругалась по-чешски! “Грязные, грязные собаки! Убийцы! Ненавижу!
Цепные псы московских палачей!” Надо сказать, что я в свои восемнадцать лет участвовал в событиях в Праге. В составе войск стран Варшавского пакта. Я служил в отдельном батальоне бронетанковой дивизии ГДР… Она умела и бить и любить, эта женщина, которую я поначалу принял за польку.
В этом месте наш рассказчик, Сизов, остановился, словно вторично переживая когда-то услышанное как свое. Потом он спохватился, посмотрел на всех с виноватой улыбкой и, предвосхищая наше недоверие, смешанное с изумлением, добавил: