Так говорила, я слышал, его мама — ночная сторожиха. После дежурства она спит до полудня, и Вася предоставлен самому себе. Редко видит Вася и своего отца: он шофёр, собирает, позванивая колокольчиком, мусор по дворам. Сигналить запрещено в городе, и он сам придумал — колокольчик…

А у меня всё время кто-нибудь дома — или бабушка, или мама. Они ходят на работу в разные смены на одну и ту же обувную фабрику, а меня передают одна другой, как спортсмены палочку-эстафету. Только мама не шьёт обувь, она медицинская сестра. А папа — инженер. Он приходит с работы поздно вечером, да и дома что-то чертит на большущих листах бумаги. Мой папа — ра-ци-о-на-ли-за-тор.

Не бывает днём дома и Маринки. Её отводят в детский сад, когда я ещё сплю.

Бабушка дошла до пункта — «накормить!». И я ем, завтракаю. Пил как раз какао — послышался звонок в дверь.

— Женя выйдет? — раздался тонкий голосок Васи.

Я уже учил уроки, а Вася опять затрезвонил.

— Жека выйдет?

— Выйдет, выйдет, — сказала бабушка. — Ты разве дома не ночевал, что так рано звонишь?

— Дома… — ответил Вася. Он, наверно, попробовал просунуть в дверь голову, и бабушка на него накричала.

А я к двери не подходил. После вчерашнего мне совсем не хотелось видеть этого нахалёнка. Из-за него я кувыркнулся в подвал, из-за него жгли меня йодом, кололи уколами (кольнули раз, а «Скорая помощь» вообще ничего не делала, но какая разница?). И после всего этого он ещё нос суёт в дверь, дружком прикидывается!

«Выйду — тресну по затылку…» — решил я.

Вышел я только через час.

— Г-гы, ну и разукрасили! — развеселился Вася.

Я забыл о своём намерении.

— Если б у тебя было перетрясение мозга, то не так бы измазали. Целый литр йода израсходовали б!

— Как это — перетрясение? — заинтересовался Вася.

— А так! Всё шиворот-навыворот в голове перевернулось. Моя мама медик, она знает. Какой, например, сегодня день?