Нет. И насчет «колыбели нацизма» ты перегибаешь.
Перегибаю, согласен. Но это и не совсем неправда.
Ни один из сегодняшних немцев не несет ответственности за то, что творилось тогда.
Чего нет того нет.
Ты собираешься курить в доме при детях?
Теоретически да, собирался.
Нина Телеман. 43 года. Учитель норвежского в старшей школе. Близорука. Очки 4 сантиметра толщиной. Вру. Один сантиметр, но это тоже много.
Брур Телеман. 42 года. Завлит Национального театра. Мечтает, что сам напишет пьесу. Совершенно бесподобную, идеальную вещь. И покажет наконец всем, что такое Театр. Отличное зрение. Проблемы с алкоголем? Да нееееееееееееееееет. Разве это проблемы?
Не знаешь, Перемешки — городок как раз того типа, где народ замуровывает в подвале своих и соседских детей и потом насилует их три тысячи раз двадцать четыре года кряду?
Прекрати.
Но как ты думаешь, это городок такого типа?
Заткнись.
Слова сказать нельзя. Мы же просто разговариваем!
Нет.
Нет — в смысле, что мы далеко от эпицентра такого рода времяпрепровождения? Да.
И здесь такого не случается?
Я думаю, нет.
И дети будут и дальше носиться где хотят без надзора?
Да, я думаю.
Хорошо.
Mixing Part will tear us apart
Что ты сказал?
Ничего.
Я слышала, ты что-то сказал.
Если тебе непременно надо знать, то я просто мурлыкал себе под нос (как мне казалось) старинную песенку, а потом машинально поменял одно слово в припеве на Перемешки. Вот и все, что было
Хорошо.
Кстати, так я попадаю впросак довольно часто. Думаю, что я один в комнате, а потом оказывается, что и ты здесь. Тихая сапа.
Тебя тоже не сразу заметишь.
Думаешь, мы оба тихони?