– Слушай, – сказала Верка, – чего такое павлин?

– Птица.

Они разговаривали тихо, но у старика был тонкий слух, он почему-то обострялся с годами.

– У нас в городе есть? – спросила Верка.

– Нет.

– Точно?

– Точно.

– А почему?

– Потому что он в нашем климате не живет, а зоопарка в нашем городе нет. Почему в нашем городе нет зоопарка, не спрашивай, не знаю.

Старик вспомнил “Краснопресненскую”. На лестнице под землю спускаются неподвижные люди и держат в руках павлиньи перья.

Перья большие и качаются, на каждом – круглый глаз. Глазастые перья. И тут же старик вспомнил маленькие окошки у самой земли в толстых каменных стенах.

Окошки глядели на рынок. Они были собраны из цветного стекла, синего, черного и голубого. Из каждого окошка глядело черным зрачком павлинье перо.

Старик сошел с автобуса с желтым бидоном.

Каменный дом был в два этажа. На втором этаже – ажурный балкон.

На нем, прямо на перилах, сохли синие джинсы. Тополиный пух опускался на них. Вся толпа с автобуса пошла через дорогу на рынок, а старик – к кованой приоткрытой двери, из нее слышался звук одинокого струнного инструмента.

Старик ступил на каменный влажный пол. Каменный пол, низкие потолки и цветной свет делали человека как будто тише. Плюс струнная музыка. Струна как будто дрожала внутри человека.

Старик подошел к стойке и увидел за стойкой мальчика лет десяти.

Мальчик о чем-то думал. Он не видел старика.

– Простите, – сказал старик.

Мальчик встрепенулся, понял, что старик что-то сказал, и переспросил:

– Что вы хотите?

На полках ровно стояли цветные бутылки и яркие жестяные банки, и все стеклянные бутылки и все до единой жестянки были чистые, как камешки на морском берегу. Старик бывал на море после войны.

– Даже не знаю, – сказал старик. – А что бы ты посоветовал?

– Мороженое, – тихо сказал мальчик.