—   Чего ж в зону попал? Да еще в нашу?— не поверил Егор.

—   За самосуд. Тестя убил. Не без причины. Тот в войну полицаем был. Тут на Сахалине от правосу­дия спрятался. А среди вербованных нашлись те, кто опознал его. Так тот тесть за ружье схватился ночью, решил всю семью извести, пока они властям не до­несли. А Степан его за руку: «Стой! Что задумал?» «Брысь с пути, щенок! Сам разберусь. И не таких гро­бил. Этих и подавно уложу». Оттолкнул зятя, да тот на плечах повис, не дал выйти из дома. Время уже за полночь. А ну ввалится такой к беззащитной бабе с пя­тью детьми, что натворит? Ну, и сцепились в коридо­ре, в темноте. Тесть Степку живого измесил в котлету, но зять не выпустил, вырвал ружье и пальнул в тестя в упор. Тот на месте кончился. Весь коридор брызгами заляпал. Ну, а Степку теща сдала. Привела милицию. Никто не стал вникать в причину, зациклились на фак­те. А тут жена подсказала, что и ее обижал, пускал в ход кулаки. Уже дважды судили его за драки, теперь и вовсе убийцей стал. Так-то и влепили ему десять лет. Никто за Степу не вступился. Адвокат в процессе слабым оказался, не сумел защитить. А он, попав в зону, весь заработок семье отправлял, детям. Их у него трое. Как теперь жить станут? Жена, судя по всему, баба глупая,— глянул Соколов на Егора и обо­рвал себя,— впрочем, зачем я это Вам рассказываю? Случившееся уже не исправить.

—   Я проверял, обходил бараки. Все было тихо, даже намека на драку не заметил,— оправдывался Платонов.

—  Жизнь всегда уходит тихо. Громкой случается лишь расправа. А чтобы впредь внимательнее были, без наказания не останетесь. Строгий выговор Вам обеспечен. Еще один случай, и Вас выбросят из на­шей системы.

Целых три месяца не получал Егор премиальных, но полоса неудач коснулась в тот год каждого сотрудника.

Зэки, словно озверев от неволи, уходили в бега, сметали на своем пути любую помеху. Соколов увели­чил охрану. В зону привезли матерых сторожевых со­бак. Любая из них, шутя, могла справиться с кем угод­но. Вышки, забор и ограждения держались под посто­янным контролем. Сквозь них даже муха не могла про­лететь незамеченной. И все же зэки не расставались с мечтой о воле и побегах.