— Что…

— Неужели у тебя никогда не было чувства, что с тебя уже хватит? А что, кстати, было хуже всего в тюремной жизни? Что не стало вечной гонки? Что времени стало много, а дел никаких? Что ты все время оставался на одном и том же месте? Другие заключенные? Питание? Обходиться без алкоголя? Без женщин? Как я однажды прочел, у тебя ведь была одиночная камера и работать тебя не заставляли, то есть ты вроде как платил за свое проживание половинную цену.

Йорг мучительно пытался ответить и уже начал говорить с помощью рук. Вмешалась Кристиана:

— По-моему, это не те вопросы, которые непременно надо обсуждать прямо сейчас. Дай ему время освоиться в нынешнем состоянии, а уж потом начинай расспрашивать.

— Узнаю Кристиану — вечная старшая сестра! Знаешь, что я вспомнил сразу же в первый момент, как пришло твое приглашение? Как я познакомился с вами тридцать с лишним лет назад и как ты все время была с ним рядом и все время приглядывала за ним, что он там делает. Сначала я думал, что вы с ним — пара, пока не понял, что ты — старшая сестра, которая следит за младшим братишкой. Отвлекись от него хоть разок! Карин рассказала нам, каково ей приходится на епископской должности, я тоже, если хотите, охотно готов рассказать, как складывается моя лабораторная жизнь, а он может рассказать нам про свою тюремную жизнь.

Ильза и Хеннер обменялись взглядом. Все сказанное Ульрихом было произнесено без нажима. Но в его репликах, как и в реплике Кристианы, ощущалась какая-то резкость, словно они ведут между собой скрытую борьбу. За что они борются?

— О пытке изоляцией ты не захочешь слушать: об этом вы все предпочитаете лучше ничего не слышать. И о том, каково это, когда тебя лишают сна, о принудительном кормлении, и о спецназе, и о карцере. Потом, когда я выиграл сражение за нормальные условия заключения, — Йорг коротко хохотнул, — когда условия заключения стали нормальными… Тяжело было от шума. Ты, может быть, думаешь, что в тюрьме тихо, а там очень шумно. Что бы ни делалось, при этом всегда открываются и закрываются железные двери, гремят шаги по железным переходам и железным лестницам. Днем люди орут друг на друга, а ночью кричат во сне. Добавьте к этому радио и телевизор, и кто-то стучит на пишущей машинке, кто-то колотит по двери железными гантелями.