Анна говорила что-то по-английски. Говорила с хорошим произношением, приквакивая. За это приквакивание Володя мгновенно ее возненавидел.

 Разобрать он смог лишь несколько слов: «bloody gebnya», «one minute» и «OK».

 «Ах ты, блядина!» — подумал Володя.

 Ненависть придала ему сил. Он сумел поднырнуть под очередной удар, который пыталась сумочкой нанести ему Маринка и прыгнул вперед.

 За его спиной Маринка упала на стол, опрокинув бутылку водки. Впрочем, Володя не оглядывался.

 В долю секунды он оказался рядом с Анной и в прыжке врезал свой кулак в район очков, придававших журналистке сходство с хитровыебанной мухой из детских сказок.

 Очки брызнули осколками. Журналистка упала и завизжала. У Володи заложило уши. Он даже зажмурился, падая на нее сверху.

 И это чуть не стало его роковой ошибкой. И в то же время спасло его.

 Он ощутил, как его кожа покрывается мелкими брызгами. Словно его поливали аэрозолем.

 Впрочем, так оно и было. Долю мгновения спустя мелкие капельки стали жечь. Жжение стало невыносимым. Казалось, что кожа покрылась мелкими, болючими и зудящими волдырями.

 Сомнений не оставалось: изменница поливала его из перцового баллончика.

 Володя выбросил руки вперед. Одной ладонью нащупал дряблую сиську под чашечкой бюбстгальтера.

 «Значит, ебало выше!» — сообразил он, обрушивая очередной удар.

 Что-то хрустнуло. Кто-то бросился на Володю сзади. И это не была Маринка.

 Маринка никогда бы не смогла с такой силой сдавить ему горло.

 Как-то резко стало не хватать воздуха.

 Володя дернул локтем, пытаясь сбросить того, кто навалился на него.

 Оглушительная боль разлилась между ног. Похоже, журналистка сумела двинуть его ногой по яйцам.