В доме было тихо — слышалось лишь тиканье часов в кармашке его жилета. Кто-то дернул шнур дверного звонка, напомнив ему о предполагавшемся визите новой претендентки. Пришлось надеть пиджак и встать. Бабка Винтия уже поднималась вместе с ней по лестнице и вошла, не постучав — никак не могла усвоить, что нельзя входить без стука. Вслед за старухой показалась молодая женщина, повязанная цветастым платком, и первое, что доктор увидел, был рот с пухлой, чуть вздернутой верхней губой, прямой греческий нос на гладком белом лице и полуприкрытые веки — из-за них он даже не сразу разглядел, какого цвета у нее глаза. Но, переступив порог, женщина взглянула на него, и он удивился приветливости этого взгляда, застенчивого и в то же время лучистого. Из-под платка выбивались красивые волосы цвета спелых каштанов. Женщина была крупная, статная, и, когда она вошла и поздоровалась, в маленькой комнате, отведенной под приемную, сразу стало тесно. Он кивнул ей и предложил сесть.

— Вот она, та самая молодуха, — сказала бабка Винтия. — Авось столкуетесь.

— Ступай. Дай нам поговорить наедине, — сказал доктор.

Женщина неловко опустилась на краешек стула. Под длинным до щиколотки платьем обрисовывались округлые колени и плавный изгиб пышных бедер.

Он перевел взгляд на ее нежные голубые, как цветы вероники, глаза под чудесными пушистыми бровями.

— Как зовут тебя? — спросил доктор.

— Марина. Марина Колева. — Голос у нее был мелодичный, иногда в нем проскальзывали какие-то детские нотки.

— Ты замужем?

— Замужем, но с мужем не живу.

— Как это?

— В разводе мы.

Чем он занимается?

— Почтальоном служит. Кольо его звать. Его все знают.

Она ни разу не добавила «господин доктор». Возможно, от стеснения или просто не знала, как к нему обращаться.