На него глазели. Из всех окошек выглядывали женские лица, а пекарь, желая получше рассмотреть его, вышел на порог. Пройдя несколько шагов, доктор был вынужден посторониться, потому что навстречу по узкой мостовой двигалась процессия — вели на бойню быка. Чтобы бык не бодался, два мясника тянули его за привязанные к рогам веревки, в то время как остальные кольями гнали его вперед.

На рыночной площади бык прижал мясников к складу и, развернувшись, кинулся на них. Один из мясников успел захлестнуть веревку за телеграфный столб. Подгнивший столб качнулся и зашатался, а телеграфные провода потащили за собой плети винограда из сада на углу улицы. Разъяренная хозяйка с проклятиями выскочила из ворот, на крики и ругань сбежались обитатели всех ближайших домов. Молодой мясник, ловко метнув топор, рассек быку заднюю ногу. Брызнула кровь, животное взревело от боли. Мясники навалились скопом, метя кольями ему в глаза. В конце концов быку перерезали сухожилия и прикончили его. Женщины спокойно взирали на это зрелище, сложив руки под фартуками, трое корчмарей и уже успевшие набраться пьянчужки стали расходиться. На соседней улице доктор увидел бежавших к месту происшествия почтовых служащих, взволнованных тем, что телеграф перестал передавать распоряжения управляющего округом…

В тот день доктор Старирадев пообедал в больнице, а под вечер вернулся в свое новое обиталище. Дом был в два этажа, холодный, пахнувший краской — недавно были заново покрашены двери и окна и сменены обои. Крутая лестница вела на верхний этаж, где было три комнаты. В одной — приемная, во второй кабинет, а в третьей спальня. Нижний этаж предназначался прислуге. Там были две комнатенки, тесная прихожая и нечто вроде кладовки, которую доктор собирался использовать в качестве ванной. Для этой цели из Бухареста ожидалась колонка для подогрева воды и ванна. Присылка врачебного кабинета задерживалась, инструменты и лекарства прибывали разрозненными партиями, и это вызывало в нем досаду.