Кавказское семейство, куда я направился по указанному адресу, жило примерно в том же районе города, что и я — недалеко от набережной Дона.

Старенький полуразвалившийся деревянный домик. Рядом, через забор — какая-то пышная размашистая стройка. А здесь — доживающая свой век халупка. Приют беженцев. Внутри домика — почти никакой мебели. Кое-как сваленные вещи, но — очень немного. В основном же — пустота. Голые ободранные стены и — пустота. Я — бедно живу. У меня в квартире — обстановка более, чем скромная, но уж здесь-то!.. Одно слово: беженцы есть беженцы.

Хозяин, почтенного вида кавказец лет сорока, представился мне: Сократ Тенгизович. Назвал и фамилию, но — очень труднопроизносимую. Я ему тоже доложился по всей форме: Антипов Григорий Гордеевич, специалист по русскому языку и литературе. Почти сразу же и без малейших усилий мы перешли на ты. Хозяин представил мне затем и жену: Лолита. Двенадцатилетнего сына: Баграт. Сына шестилетнего: Джемшер.

Я и Сократ прошли на кухню, помыли руки и сели за стол. Лолита поставила перед нами вполне приличные яства, и я отметил, что сама она с нами за стол не села, а лишь держалась в сторонке в ожидании распоряжений мужа — подать, унести. Ишь ты — специфика Кавказа! Кавказский менталитет. Хозяин производил впечатление человека колоссальной физической силы и столь же колоссальной воли. Глаза — серо-голубые, очень умные, способные проникнуть куда-то глубоко и непрошено в самую душу собеседника, а волосы — чёрные.

Я своими голубыми глазами вполне выдерживал его взгляд, хотя, признаюсь: мне это давалось нелегко. Сам попробовал было залезть в тайники его души и, как кажется, не залез. Броня! В этом лице было нечто — то ли комическое, то ли жутковатое — не поймёшь. И где-то я это лицо уже видел! Где?