Лишь позднее на проданной Западу из-под полы полной видеокассете мы могли увидеть их «судей» — почти все военные, за исключением человека с седой бородой. Как обыкновенно бывает в таких случаях, один из заговорщиков не устоял против соблазна денег. (Из жадности, презрев все правила коммерции, продали кассету дважды.) Однако ничего нового демонстрация нам лиц их «судей» не принесла. Ни одно лицо нас не заинтересовало. Незначительные все люди, жертвы обстоятельств. Произносящие фразы, полные пустых слов: «геноцид», «демократия», «свобода» чего-то…

Главными действующими лицами оказалась эта пара пожилых людей и их любовь друг к другу. Она в платке румынской крестьянки, в светлом пальто, он в черном пальто, в галстуке, в шарфе, и черный из бараньего меха головной убор — в СССР в свое время такой назывался «пирожок». «Пирожок» этот — единственное имущество пленного (и фактически уже приговоренного к смерти) — служил ему, очевидно, для восстановления самообладания. Он время от времени брал его, лежащий на столе, и, помяв в руке, клал опять на стол. Чтобы убедиться, что может что-то совершить? Что волен хотя бы переместить этот бараньего меха головной убор?

Их любовь друг к другу… Она присутствовала во всем, во всю длину кассеты. Перекрывая «обвинения» судей, обвинения «адвоката», она уничтожала «процесс». Кассета, задуманная как оправдание уничтожения главы румынского государства, — современный, страшный и яркий документ любви двух пожилых людей. Объясняющихся друг другу в любви прикосновениями и взглядами. За несколько всего лишь часов до смерти… Она захотела умереть вместе с ним, как поступали когда-то супруги великих граждан Рима или гордые жены германских вождей.

В моменты, когда она вдруг взрывалась гневом (очевидно, более темпераментная, чем он), он ласково клал свою руку на ее и прижимал слегка или поглаживал несколько раз бессловесно, убеждая ее таким образом успокоиться. Он понимал, что нельзя пересекать определенную границу возбужденности, заботясь о величественности.



25 из 177