— Этого добра у меня полно.

Он смерил меня с головы до ног смачно неприязненным взглядом.

— Стоит ей напиться, и она уже ни хрена не рюхает. Делай с ней что хочешь.

— Честно?

— Честно. Сразу становится на все согласная.

— Ладно, попробую.

— Попробуешь? Слушай, спорю, что, едва переступив порог, она тебя чем-нибудь ошарашит. Спорю, что она…

В дверь позвонили.

— Давай, — сказал Грегори.

Открыв девушке — белый джемпер и джинсы, робкий взгляд, с которым я не осмеливался встретиться, и во рту у меня был какой-то странный молочный привкус — и проводив ее наверх, я проскользнул в свою темную комнату. Я пил виски, пока не услышал властные шаги Грега.

— Ну, вперед, — шепнул он мне в передней. — Вперед.

Я надеялся, что к этому времени Миранда уже будет рыдать, биться в истерике или, что еще лучше, потеряет сознание. Но она стояла, маленькая и спокойная, перед высоким окном. Полноватая, но очень симпатичная, подумал я. И с болью отметил, что ее хлопчатобумажный рюкзак так и висит на ее горестно опущенных плечах.

— Ушел? — спросила она, не оборачиваясь.

Не люблю, когда со мной разговаривают, не оборачиваясь.

— Боюсь, что да, — ответил я.

Миранда обернулась.

— Мне жаль, — сказал я, чувствуя, как гудит воздух. — Мне жаль, если ты расстроилась.

— Не знаю, что теперь и делать, — вяло произнесла она.

— Такой уж он, ничего не попишешь.

— Он что — всегда таким был?

— Нет, не всегда. Пошли вниз. Когда-то он был отличным парнем. Хочешь выпить? Когда был молодым. Пошли, у меня есть. Он изменился сильнее, чем меняются многие другие. Сюда. Не знаю почему. Пошли вниз, поговорим. О жизни, о Грегори и обо мне.

II

Довольно забавно, но чертовски надоедает, когда тебя преследуют и собачатся с тобой всю дорогу.