Но в тот день, будто нарочно, все машины оказались, как и «Москвич» главбуха, не на ходу. Ничто по селу не едет, ничто не нарушает покоя Камиказы, которая впервые в своей жизни за весь день ни разу не выбежала за ворота. Но нет: вон мелькнул в проулке голубой «жигуленок». Кравцов устремился туда. Дошел до двора, заглянул и ничего не понял: только что ехала машина – и вот стоит без колес, а хозяин рядом вытирает руки о ветошь и, не дожидаясь вопроса, объясняет:

– Совсем резина лысая стала. Менять буду!

И все же удалось Кравцову застать один автомобиль в полной исправности. Это Кублакова на мужниной «шестерке» собралась в город. Кравцов подошел, представился. И не успел даже изложить свою просьбу, Кублакова сурово сказала:

– Мне машина самой нужна.

Кравцов посмотрел на большой, крепкий дом и решил попробовать другой вариант:

– А с вашим мужем можно поговорить?

– Можно. На том свете.

– Это как же? – не понял юмора Кравцов.

Но это был не юмор. Кублакова с привычным горем пояснила:

– Утонул он.

– Ага! – воскликнул Кравцов. – Так вы – Кублакова, жена, то есть вдова бывшего участкового? Любовь Юрьевна, кажется?

– И мне кажется, – странно ответила женщина. И уехала.

Такой вот короткий разговор, но что-то в нем показалось Кравцову загадочным. Что-то в глазах Кублаковой было настораживающее. И он пообещал себе впоследствии осмыслить этот диалог и найти в нем зацепку для дальнейшего расследования.

И вернулся в администрацию.

Он вернулся в администрацию, где Суриков дремал, сидя на полу у стены, и спросил у Шарова, сколько до райцентра.